«Большая игра». Выпуск от 23.06.2026

Актуальная информация о ходе военной спецоперации России на Украине.

Специальный представитель Государственной Думы РФ по вопросам миграции и гражданства, первый зампред Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками, директор Института стран СНГ Константин Затулин в программе «Большая игра»:

«К. Затулин: Усиление происходит там, где следует усиливать противовоздушную оборону. Президент неоднократно говорил о том, что противовоздушная оборона — это то, что у нас есть. При этом надо понимать, что вызовы современных технологий стали очевидными. С некоторых пор дроны, беспилотные летательные аппараты стали оружием, которое достигает большой глубины. И мы, конечно, вынуждены с этим справляться. Наша оборонка, военно-промышленный комплекс, корпорация «Ростех» информирует о новых изобретениях, о новых технологиях. Сегодня министр обороны Андрей Белоусов говорил об использовании искусственного интеллекта и так далее.

Конечно, в каждой войне, большой войне, — а, это по сути, превратилось в большую войну, если не с Украиной, то с консолидированным в поддержку Украины Западом, — приходится совершенствовать средства защиты и нападения. Генерал Драгомиров, перед Первой мировой войной, наш военный теоретик, возмущался: зачем нужны пулеметы, зачем нужно тратить много пуль на одного и того же человека при такой стрельбе. Оказалось, что пулеметы сыграли большую роль в Первую мировую.

Накануне Второй мировой, Великой Отечественной, у нас тоже были военачальники времен гражданской, которые сомневались в том, что надо развивать танки, в то время как у нас есть непобедимая конница Буденного. Потом все быстро пришло в соответствие. Тоже так же и у нас, мне кажется, в какой-то момент были допущены какие-то, наверное, просчеты в том, что касается новых технологий. Сейчас мы их наверстываем или уже наверстали.

Конечно, дело не сводится к противовоздушной обороне. Я считаю, что главная оборона, которая должна быть нами выполнена, — это оборона прежде всего нашего духа, нашей решимости, нашей способности противостоять вот этому психологическому давлению. Потому что давление в основном, конечно, психологическое. Масштаб, количественный ущерб от атак не идет ни в какое сравнение с ущербом, который сопровождал каждый день Великой Отечественной войны. Но психологически, особенно в условиях, когда социальные сети это все разносят моментально, это, конечно, попытка подавить нашу волю к победе. И вот на этом пути мы обязаны проявлять консолидацию, проявлять терпение, выдержку, решимость и способность этому противостоять. К этому, в общем, призывает Президент, к этому призывают все ответственные люди.

Хочу заметить не только в партии власти, в оппозиционных партиях, все, кто понимают, что от этого зависит судьба России. Потому что Россия никогда не была завоевана извне. Если что-то с Россией случалось, то только по той причине, что внутри возникал раскол между властью и обществом. Этого не нужно, не должно допускать. Поэтому сегодня предпринимаются меры для того, чтобы купировать последствия этих атак. Эти меры срочные, эти меры иногда бывают болезненными. Как, например, в Крыму прошло сообщение о том, что закрываются детские лагеря, «Артек» прекращает работу до 1 сентября. Меня это напрямую коснулось, потому что мои внуки должны были туда ехать. Теперь они найдут другое место, но ничего страшного.

Я не думаю, что наши предки, если бы они задавались вопросом, что чего стоит, говорили «вы знаете, во время Великой Отечественной войны нам не было возможности отдохнуть на юге». Я думаю, что совсем другие вопросы стояли тогда во главе угла. И мы должны быть в этом отношении достойны того, чтобы называться их потомками».

<…>

«К. Затулин: Я бы и смертную казнь восстановил. И наша Конституция, на самом деле, вопреки тем заявлениям, которые делали некоторые наши дипломированные юристы, это позволяет. Она прямо разрешает смертную казнь в случае необходимости, когда речь идет о зверских, тяжких преступлениях, но при условии суда присяжных. И я совершенно не предлагаю судить и карать расстрелом валютчиков, как во времена Хрущева, и за это их карать расстрелом. А вот те, кто совершает теракты в школах, например, те, кто захватывает заложников, убивает их, как было в Крокусе, например, — они достойны смертной казни. Они отняли чужую жизнь, надо отнять их собственную.

Д. Саймс: Я с этой идеей полностью солидарен. С учетом, однако, одного серьезного и деликатного момента. Отличительная особенность смертной казни, что, когда она применена, уже переделать это нельзя.

К. Затулин: Ну, и не надо.

Д. Саймс: Поэтому мне кажется, что, если бы мы пошли на это, а я бы хотел, чтобы мы пошли на это, я бы очень усилил прокурорский надзор, законодательный надзор, чтобы обеспечить надежность нашей судебной системы, и чтобы это не превратилось в, скажем так, стандартное наказание.

К. Затулин: Абсолютно согласен. Не за намерения ни в коем случае, а за конкретные убийства, за теракты.

Д. Саймс: Четко доказанные.

К. Затулин: Вот самые простые примеры, которые были, когда в школах совершали убийства террористы и так далее. Их показывало видео, они при этом убивали. Но какие могут быть здесь судебные ошибки? Никаких».

<…>

«К. Затулин: Я надеюсь, что в ближайшее время вы (Е. Панина) не будете верховным главнокомандующим. Потому что так размашисто советовать наносить удары, не доказав, что с этой территории на самом деле на вас напали, — это на самом деле очень опасная вещь.

Е. Панина: Наша разведка обладает этими данными. И служба внешней разведки точно так же сказала, что в территории этих стран могут находиться военнослужащие.

К. Затулин: Наша разведка не говорила, что с территорий этих стран наносят удары. Послушайте, я точно также внимательно читаю то, что говорит наша разведка. На территориях этих стран, да, могут там находиться украинские военнослужащие. Огромное количество украинцев находится в странах Западной Европы. Это не повод для того, чтобы атаковать Западную Европу.

Е. Панина: Это не повод для того, чтобы обеспечивать им возможности наносить удары по нашей стране. Речь идет не о гражданских людях, а о военных объектах.

К. Затулин: Послушайте внимательно, еще раз давайте разберемся. Это уже не первый раз происходит.

Д. Саймс: Константин Федорович, дайте мне делать то, что я должен делать. Хочу задать вам вопрос. А почему вам так важно, чтобы это было запущено с их территории, если они это оплатили, если они это создали, если они это передали, если они это наводят? Этого вам мало?

К. Затулин: Значит, в этом случае мой ответ состоял бы в следующем. Давайте, профинансируем, давайте передадим, давайте запустим с территории их противников то, что их достигнет. Не со своей территории, а с чужой. Если у нас есть такие союзники. Хуситы, Иран, кто угодно.

Д. Саймс: Почему это важно?

К. Затулин: Важно потому, что нас все время подталкивают к прямой конфронтации. И, кстати, вот такие вот речи тоже являются элементом провокации, — чтобы мы перешли через определенный рубеж.

Они готовятся к 30-му, к 35-му году? Мы тоже можем готовиться к 30-му году. И должны это делать. И должны готовиться к войне. Против этого нет сомнений. Но прежде чем наносить удар, надо понимать, какие последствия этому будут. Потому что о последствиях у вас почему-то разговора нет. Ну мы нанесем удар и скроемся в домике, что ли?

Е. Панина: Почему же, когда мы в соответствии с международным правом…

К. Затулин: Послушайте, одну минутку, я вас внимательно слушаю, а вы меня все время прерываете. Вы меня прерываете все время.

Е. Панина: В соответствии с международным правом против нас совершается агрессия. Я же вам процитировала…

К. Затулин: Еще раз, находите методы адекватные ситуации. Вот здесь, в этой студии, два дня назад, один уважаемый эксперт военный говорил, что надо чуть ли не устраивать засады на кораблях, ловить чужие команды и вешать на реях. Ну, послушайте, если речь идет о нападении на наше судно под нашим флагом, абсолютно с этим согласен. Если речь идет о том, что они используют тот факт, что чужой, «теневой» танкерный флот возит нашу нефть, — то их нападение вызывает протесты (изобретение безопасных маршрутов или даже сопровождения), но это не следует считать основанием для нанесения нами ядерного удара.

Д. Саймс: Константин Федорович, теперь я Вас прерву. Я согласен.

К. Затулин: Должна быть адекватность.

Д. Саймс: Должна быть адекватность. Для меня адекватность потопить то вражеское судно, которое вело себя таким образом. И для меня важен вопрос. Имеем мы дело с соперниками, противниками или откровенными врагами?

К. Затулин: Мы имеем дело с врагами.

Д. Саймс: А если мы имеем дело с врагами, мы должны делать то, что имеет смысл. Вот вы знаете, вы сейчас привели очень мощный аргумент. Это я искренне говорю. Очень мощный аргумент, что мы должны думать о последствиях. Мы обязательно должны думать. И когда я пару лет назад довольно легкомысленно говорил, сейчас я понимаю легкомысленно, о том, что, может быть, нам нужно бахнуть как следует, хотя я говорил об этом как о возможности, а не о конкретной рекомендации, мне позвонили военные, пригласили меня на разговор, меня никто не давил, не критиковал. Мне просто описали, какие могут быть последствия. И должен признаться, на меня это произвело весьма убедительное впечатление.

К. Затулин: Так они и сейчас могут вам это объяснить.

Д. Саймс: Я не говорил, что они мне это не объясняют. Но я могу сказать, что я объясняю в ответ на это. Я не военный, я историк. Но я объясняю, что эта логика работает до определенного момента. А за определенным моментом ты должен начать спрашивать себя, о цене бездействия и какие последствия могут иметь место, если ты вовремя не принимаешь решительные меры.

Е. Панина: За короткое время, какая эскалация произошла.

К. Затулин: Здесь же вопрос вот в чем состоит, ведь к чему призывают уважаемые коллеги? Давайте нанесем «упреждающий» удар! «Упреждающий» удар…

Е. Панина: По военным объектам.

К. Затулин: Нет, ну минутку. Послушайте, по военным, по любым, но на чужой территории. Давайте разберемся. На территории стран Евросоюза или на украинской территории? Это разные вещи.

Д. Саймс: Не на чужой территории, а на территории врага. На территории врага.

Е. Панина: Которая используется против России.

К. Затулин: И врагом, кстати говоря, они были и в период Холодной войны. Они были этим врагом.

Д. Саймс: Они были тогда противником.

К. Затулин: Это вопрос дефиниций.

Д. Саймс: Нет, это вопрос качественной разницы.

К. Затулин: «Дропшоты» — планы нападения на Советский Союз. И так далее.

Д. Саймс: Но они этого не делали на практике. А сейчас они делают.

К. Затулин: Сейчас они используют в данном случае своего агента — Украину. Надо сокрушить Украину, нет вопросов. Надо причинять Западу ущерб везде, где возможно. Но так, чтобы не получить обратный ущерб. Искать возможности. Надо интриговать против них. Выступать за независимость Ирландии и Шотландии, и так далее, и так далее.

Это пожалуйста. Но только не делайте в этом случае неразумных шагов. То, что вы называете «упреждающими» ударами по чужой территории. Вы просто хотите в этом случае спровоцировать более широкий масштаб войны. Понимаете, этого нельзя делать.

Д. Саймс: Константин Федорович, опять, все это очень убедительно. Знаете, кого вы мне сейчас напоминаете, только меня не обижайтесь? Кого? Был такой человек, Иосиф Виссарионович Сталин, который говорил: «Не надо провоцировать, вот не надо!».

К. Затулин: И он был прав.

Д. Саймс: И он был прав до определенного момента.

К. Затулин: Конечно, конечно.

Д. Саймс: До определенного.

К. Затулин: Конечно, он был прав до определенного момента, и благодаря этому мы получили какую-то передышку».

<…>

«К. Затулин: Я вот, конечно, не считаю себя специалистом по Англии. Я, правда, закончил Сочинскую школу № 1 с преподаванием ряда предметов на английском языке. Но я считаю, что, во-первых, надо понимать, что то, что характеризует Великобританию всегда – это ее островная психология, которая даже не делает ее в полной мере европейской страной. Она находится, как известно, в море. И вы совершенно правы, англичане исходят из того, что статус великой державы возникает вместе с двойным стандартом. Одно отношение к себе, другое отношение – к другим. Вот Джефферсон в свое время писал, что он уверен, что англичане — это самый ненавистный для американцев народ. Притом, что они родственники, они говорят на одном языке, но если бы американский континент утонул, то больше всего было бы празднеств по этому поводу в Великобритании.

На самом деле, я думаю, что, конечно, Великобритания после особенно глупого шага по выходу из Европейского Союза, где они сами себя запутали, – после этого ищет свою роль. И она эту роль видит в том, чтобы возродить свои притязания там, где что-то «плохо лежит». Вот им кажется, что территория бывшего Советского Союза плохо лежит, что там можно чем-то поживиться: Украиной, Кавказом или Средней Азией. Они пытаются туда проникнуть. Это их постоянное желание. Они хотят обрести новую роль.

Хотя Англия вышла из Европейского Союза, фактически довольно успешно манипулируют Европейским Союзом, развивая старые связи. Хотя они не являются членом этого Европейского Союза.

В чем причина, на мой взгляд, того, что за 2 года, победив на выборах с оглушительным успехом, лейбористы растеряли все преимущества: с 70% до 17%. (насколько я понимаю, уровень поддержки ушедшего уже, слава Богу, Кита Стармера). Да потому что Кит Стармер ничего во внутренней политике не сделал, но зато он оттягивался на внешней политике, считая, что это ему приносит эффект. Потому что все объединены нелюбовью к России, желанием поддержать Украину. Он только этим и занимался, и пропустил всю внутреннюю повестку.

Я не знаю, что будет с Бернемом. Вполне возможно, действительно, ничего мы от этого… Но мы не должны реагировать на все происходящее, как если бы решается только вопрос, будет Черноморск вольным городом или нет: «Будет новый премьер хорошо к нам относиться или нет?». Этот новый премьер, естественно, получает в наследство то, что надо заняться внутренними проблемами. Это к нашей выгоде, что он от внешних проблем перейдет к внутренним, если он не дурак? Я думаю, к нашей выгоде.

То, что касается Шотландии, Ирландии, мы уже много раз в ваших передачах, и я лично говорил, вот где бы я посотрудничал с кем угодно, так это в том, чтобы поддержать любыми способами, явными, неявными, этот сепаратизм на этих Британских островах. Это нам выгодно. Это нам выгодно, и нет ничего зазорного в том, что мы в этом признаемся.

Д. Саймс: А мы что-то тут практически полезное можем сделать?

К. Затулин: Ну, практически полезное, понимаете, заключается в том, что надо уметь это делать. И надо в борьбе плохого с еще более плохим поддерживать плохого против очень плохого. Вот о чем я говорю».

<…>

«К. Затулин: Видите, я потратил время для того, чтобы объяснить, почему не надо публично, легально, упреждающим образом атаковать те территории, которые сами до этого вас напрямую не атаковали, хотя они могут быть вражескими. Мы понимаем, что их власти русофобские и так далее. Но о том, что касается логики специальных операций: мне кажется, что то, что произошло за это время, дает нам на них моральное право. Во всяком случае, по отношению к отдельным персонажам, которые допустили преступления на нашей территории, мы вправе рассматривать такую возможность.

Конечно, при этом главным является искусство наших спецслужб, способности наших спецслужб, как во времена Судоплатова. И попадаться не надо, и добиваться результата нужно. Но накладывать запрет на всякие специальные операции, на самом деле – это противоестественно в условиях, когда никто не накладывает таких запретов. В отношении нас, в том самом демократическом мире.

Должна быть адекватность. Если нападают на ваш корабль, – я сейчас уже говорю не о спецоперациях, – под вашим флагом, – это оскорбление вашей страны, это требует немедленного отпора, это требует удара. Если где-то арестовывают людей, которые вам сочувствуют, да, мы протестуем против этого, но это не есть нападение на вашу территорию. И наносить по этому поводу кому-либо удар, это будет нарушение правил. И на самом деле это может привести к разным последствиям.

Я за скорейшее окончание Специальной Военной Операции на достойных условиях. Я думаю, что большинство населения нашей страны не хочет вечной войны. Но, конечно, мы хотим, чтобы эти условия были достойными. Достойные условия — это победа.

В чем состоит победа? Это, конечно, тоже тема для серьезных дискуссий. Кто-то считает, что до тех пор, пока мы не дойдем до границы с Польшей, это не будет победой. Я считаю, что это чрезмерное требование. Президент его никогда не выдвигал. Он никогда не говорил, что нашей целью является капитуляция Украины и ее исчезновение как государства. Кое у кого в голове возникла именно такая перспектива. Этого мы не добьемся. Но добиться того, чтобы наши люди по максимуму были защищены, а территории, которые нам близки исторически, оказались бы вновь под нашим контролем, – этого надо добиваться. Если мы этого сможем добиться, – как декларирует Президент, ставит такие цели, – то этого будет достаточно. Но речь не идет о том, что мы воевали, как в Северную войну 21 год. Не нужно такие перспективы рисовать.

Д. Саймс: Не нужно. Полностью с вами согласен».