Константин Затулин в программе «Большая игра». Выпуск от 07.10.2026

Специальный представитель Государственной Думы РФ по вопросам миграции и гражданства, первый зампред Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками, директор Института стран СНГ Константин Затулин в программе «Большая игра»:

«Д. Саймс: Мы много говорили о боевых действиях, которые происходят на линии соприкосновения, боевых действиях, война в небе, в которой тоже военная динамика в пользу России. Я как чувствую себя слегка виноватым, потому что мы меньше говорили о переговорах. И вот я хочу спросить вас, Константин Фёдорович, вот по поводу переговоров с Украиной. Что у нас происходит? Только что Дональд Трамп, знаете, который в Вашингтоне президент,

К. Затулин: Да я слышал, да

Д. Саймс: Вот он сказал, что у него есть веские основания считать, что эта война скоро закончится. А вот что говорит заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков.

С. Рябков (Сюжет): «Пауза никакая не возникла, потому что не далее, как 23 сентября министр Лавров встречался с госсекретарем Рубио, и там значительное внимание было уделено именно ситуации с урегулированием украинского кризиса. Но активности особой администрации США мы сейчас не наблюдаем. Никаких актуальных планов проведения контактов в формате Российской Федерации-США-Украина на сегодня не имеется. Что будет дальше, зависит не от нас».

Д. Саймс: И, как я понимаю, заявление Сергея Рябкова, это означает, что американские посредники, не делали нам никаких конкретных предложений по месту и по дате встречи. Так?

К. Затулин: Ну, кроме заявления Сергея Рябкова, с которым я согласен, кроме последней его фразы, что «Все, что дальше, зависит не от нас». От нас очень много зависит…

Д. Саймс: Он имел в виду, конечно, в этой узкой области организации встречи.

К. Затулин: Да. Я хочу сказать, что, сегодня же министр иностранных дел России Лавров говорил, что мы знаем, что у Вашингтонской администрации есть понимание, почему мы сейчас не готовы на таких условиях вести какие-либо переговоры.

Мы слышали о том, что возникла какая-то идея начать переговоры по техническим вопросам. Эта идея возникла у Зеленского. Очевидно, что все планы летние, — ультиматумов, которые должны за 40 дней обрушить Россию, — они рухнули. Сегодня ситуация, при которой мир все больше волнуется из-за происходящего. То Индия выступает со своими предложениями, то Египет, то вот президент Эрдоган сегодня, поздравляя Президента Путина…

Хочу сказать, что сегодняшнее событие главное, это все-таки день рождения Владимира Владимировича Путина.

Д. Саймс: И мы его все совместно поздравляем.

К. Затулин: Да. Так вот в разговоре с Владимиром Владимировичем президент Турции, насколько стало известно, тоже обсуждал тему перевозок по Черному морю.

На самом деле все ходят, как мне кажется, вокруг очевидных обстоятельств и не хотят их принять в полном объеме. Есть условия, которые выдвинуты Россией. Ну, во-первых, главная идея — придумывают сначала остановить военные действия. Это старая идея, она нами многократно обсуждалась. Объяснено, почему этого не будет сделано. Но дальше начинаются варианты. Давайте объявим перемирие в области ударов по определенным объектам. Давайте вновь вернемся к свободе перевозок на Черном море, потому что есть заинтересованные в зерновом экспорте. Кстати, мы тоже в нем заинтересованы. Есть заинтересованные в нефтяных перевозках и так далее.

Все это на самом деле не складывается, потому что, как мы выяснили, режим в Киеве не держит никакого слова. И, что подчеркнул сегодня министр: на самом деле, американцам, даже американцам, и тем понятно, что удары киевского режима в период проведения выборов в России были вызовом, на который Россия обязана была ответить. И она ответила ударами, которые мы все видели. Долгожданными ударами по мостам через Днепр в Киеве, которые сразу перевели ситуацию в иную плоскость. Заставили нервничать киевский режим, заставили депутатов Верховной Рады, которые не заподозрены в русофилии, а являются патентовыми русофобами, заявлять о том, что надо наконец все-таки перейти к мирным переговорам.

Вы знаете эту историю с господином по фамилии Гончаренко, на котором, вообще-то говоря, пробы негде ставить. С точки зрения его русофобии. Он от своего отца отказался, когда боролся с ним на выборах мэра Одессы. Потом вступил во фракцию Порошенко. И вот только что прозрел, заявив о том, что вообще-то говоря Украина войну проигрывает, надо бы нам как-то из этого вывернуться, надо как-то маневрировать. За это его уже исключили из фракции, предали анафеме и внесли на сайт «Миротворец».

Дальше – больше. То, что сейчас происходит, конечно, наталкивается на три главных препятствия для переговоров. Первое — это позиция официального руководства Украины, которая продолжает по своим внутренним причинам мантру о том, что мы можем на самом деле обсуждать что-либо только прекратив военные действия. И исходим из того, что все территории, которые сегодня относятся к территории России, а были когда-то территорией Украинской ССР, они должны быть Украине возвращены. То есть вот это упрямство властей Украины, которое объясняется страхом властей Украины перед собственной внутренней политической националистической тусовкой. При том, что большинство населения Украины хочет переговоров, это следует из опросов населения. Девять из десяти, к кому обращаются с вопросами социологи на Украине, отказываются отвечать, потому что все в страхе находятся, все подавлены. Но даже тот один из десяти, который отвечает по результатам, конечно, говорит о том, что Зеленский должен уйти.

Д. Саймс: 75% допускают переговоры с Россией, только 21% не допускают. Да, совершенно верно. Вы посмотрели на первую часть таблицы о том, что они на Украине думают, о том, кто может одержать победу: 47% говорят, безусловно, Украина. 32% скорее Украина. Как вы это объясните?

К. Затулин: Ну, во-первых, я это понятно чем объясняю. Я уже сказал, что из десяти — девять человек на вопросы социологов не отвечают. Потому что не хотят отвечать, знают, что их ответ может им потом навредить. Они боятся. Вот тот один из десяти, который отвечает Киевской социологической службе, вот этой КМИС, она существует еще с незапамятных времен. Она абсолютно, в данном случае, проамериканская, прозападная. Она принадлежит, по сути, иностранцам через всякие стыковочные модули. И они, конечно, все эти опросы пытаются моделировать. Что касается «победит Украина», это как бы патриотический тезис, призыв такой. По-другому ответить нельзя, если не хочешь пострадать. Но в этом же опросе эти же участники, по сути, не хотят дальше Зеленского.

Д. Саймс: Вот видите, вот опрос, который говорит, что 69% поддерживают замораживание боевых действий на нынешней линии соприкосновения. И я не знаю, как это интерпретировать.

К. Затулин: Вот этот опрос важен не вот этими оценками. Этот опрос важен оценкой самого Зеленского. Этот опрос, как многие считают, запущен и обсуждается сейчас именно для того, чтобы продемонстрировать Зеленскому, что он вообще-то сегодня уже является лузером в случае, если он идет на выборы. И ему делают предупреждение таким образом. И дальше трактуют по-разному, кто делает предупреждение. Из этого опроса следует, что он не пользуется популярностью.

Что касается все-таки принципиальных препятствий для переговоров. Первое препятствие, как я уже сказал, это то, что Украина в надежде на поддержку прежде всего Европы, а может быть и Америки, не склонна принимать те условия, которые выдвинул еще в прошлом году президент Путин.

Вторая причина — это Европа. Европа, которая заинтересована в затягивании войны. Конечно, она при этом не хочет быть выставленной в галереи жуликов, которые требуют продолжения войны. Поэтому Европа говорит: мы за переговоры, но после того, как прекращены военные действия. Это то, что заявил «канцлер Украины» Мерц, как его называют в Германии. Он не столько канцлер Германии, сколько канцлер Украины.

И, наконец, третья причина, это наша позиция, конечно. Наша позиция, она существует. И поскольку мы на этой позиции настаиваем, то стало быть переговоры до тех пор, пока наша позиция не принята, условия наши не приняты, мы на переговоры не идем. Не идем до тех пор, пока от нас требуют условием переговоров сделать прекращение военных действий.

Нас уже много раз в этом смысле испытывали. Мы знаем, какие были обстоятельства после переговоров в 22-м году. Мы не собираемся вновь попадаться на какую-либо удочку».

<…>

«Д. Саймс: У вас есть основания думать, что Зеленский сознательно воздерживается от атак по нашей железнодорожной сети?

Д. Тренин: Абсолютно. Он не воздерживается вообще от никакого воздержания. Я у него не вижу в том, что касается атак… И против наших железных дорог, и против других логистических путей. Трасса,Новороссия, Крым. География украинских ударов очень, к сожалению, широкая. И он его, так сказать, нашей сдержанностью не впечатлишь. И не впечатлишь его западных патронов. Но сделать так, чтобы в Киев нельзя было проезжать на поезде иностранным делегациям, на мой взгляд, очень показательно. И это впечатлит, на мой взгляд.

Д. Саймс: Это в наших силах, да? Безусловно.

К. Затулин: Мне вообще нравится ваш настрой. Я хочу сказать, что еще недавно мы с вами не раз и не два обсуждали, почему мы не наносим удары, например, по мостам через Днепр. Начали наносить удары. Несколько дней как наносим, пару недель как наносим.

Я, конечно, тоже не в восторге от экскурсий Мерца или этой группы НАТО — определенной «неопределенной группы» в Киев. Но мне кажется, что это не повод, чтобы говорить, что мы от чего-то там воздерживаемся.

Д. Саймс: Мы не воздерживаемся?

 К. Затулин: Мне кажется, что мы серьезные люди и наносим те удары, которые производят впечатление.

Д. Саймс: Подождите, мы не воздерживаемся, только вот, как говорят в американском конгрессе свидетелям: «Скажите «да» или «нет»?». Вот мы воздерживаемся или нет?

К. Затулин: Я не думаю, что удар, который нанесли американцы по Хаменеи в Иране добавил авторитета Соединенным Штатам. Или заставил весь мир склониться перед их волей. Скорее наоборот.

Поэтому мне кажется, что надо взвешивать все обстоятельства.

Какова практическая польза от этих визитов? Какое влияние они оказывают на социологические опросы? Ну, во-первых, не доверяйте вы социологическим опросам, которые проводятся на Украине в условиях военного положения и военных действий. Ну, кто же этому опросу может доверять по поводу вот этих вот «мы побеждаем»? Это, наверное, важно анализировать, но это не самое главное. Самое главное — это реальное положение вещей, оно не в пользу Украины.

Д. Саймс: Знаете, я с вами согласен. Мне тоже нравится ваш подход, когда вы будучи государственным деятелем вполне справедливо призываете к разумности и сдержанности. Я это говорю совершенно серьёзно. Это очень важно делать. Но когда мы говорим на аналитическом уровне, то мне кажется, что нужно быть очень четким в нашем анализе фактов».

<…>

«Д. Тренин: Совершенно справедливо Константин Федорович заметил. Мы вначале здесь долго говорили об ударах, и вот они пошли. Мы сейчас говорим о прекращении вот этих вот визитов, провокационных на самом деле, медийных, понятно, военного значения они не имеют. И я думаю, что это тоже будет воспринято в качестве вполне реальной цели, которая необходима. Она не такая уж серьезная цель, Киевский вокзал, но… Его выключить было бы тоже очень серьезным и впечатляющим ударом, в том числе для обычного киевского населения.

К. Затулин: Мы вступаем на скользкий путь подсказок нашему военному руководству, по каким целям надо наносить удары. Это всегда уязвимо.

Д. Тренин: Нет, нет, мы рассуждаем. Мы только рассуждаем.

Д. Сайм: Нет, мы не вступаем на скользкий путь».

<…>

«К. Затулин: Давайте вернемся вот к чему. В результате ударов, которые наносит Украина по нашим тылам, и наших ударов по Украине и мы, и Украина, терпим ущерб. Но ущерб, который терпит Россия, и ущерб, который терпит Украина, несравнимы. Степень прочности России и степень прочности Украины абсолютно разнопорядковая. С этой точки зрения, конечно, любое прекращение военного давления выгодно Украине, потому что она не выдерживает этого давления.

Теперь в отношении других предложений, перемирия по нефтеперевозкам или зерновым перевозкам.

Мы тоже заинтересованы, кстати, у нас большой урожай, его надо вывозить, его надо продавать, с этим есть проблемы. Мы тоже заинтересованы в экспорте зерна.

Д. Саймс: А нам предлагают, что нам это разрешат?

К. Затулин: Ну, конечно, это по-другому не может произойти. Но есть ведь, наряду с тем, что нам, как верно вы сказали, Европа ничего не предлагает, ведь есть анализ президента Трампа, который идет к очередным выборам в Конгрессе.

Д. Саймс: Про Трампа мы поговорим после паузы, и нам Андрей Андреевич все расскажет.

К. Затулин: Так вот, я хочу сказать: он говорит, что у него есть уже внутриполитическая проблема. Это цены на дизель и бензин. А цены на дизель и бензин возникли по той причине, как он считает, что в результате украинского кризиса вообще Россия перестала экспортировать бензин и дизель. Мы ввели внутреннее потребление. Более того, мы стали закупать и таким образом минусовать количество бензина на международном рынке. То же самое сделал Китай. И в результате цены на бензин и дизель на американском рынке подпрыгнули. Это бьет по его электоральным шансам.

Д. Тренин: Хотя основная проблема — это Иран все-таки.

К. Затулин: Это понятно, что Иран, но он не хочет этого говорить. Он же полностью виноват в этом Иране. Поэтому перекладывает это все на войну на Украине. И пытается таким образом объяснить свои сезонные проблемы перед выборами. И это мы можем использовать.

Теперь в том, что касается реально вопросов территориальных. Но давайте будем говорить серьезно. В чем причина того, что мы настаиваем на том, чтобы Донбасс был освобожден? Первая причина — таково наше обязательство перед началом специальной военной операции.

А вторая причина — что это и есть победа: если враг уходит с той территории, которую он сегодня занимает, то признает своим уходом, что он проиграл, а мы выиграли. И в этом вся причина.

Д. Саймс: Есть еще третья причина. Третья причина стоит в том, и вы обычно об этом часто говорите, что у нас есть обязательства. Перед населением Донбасса. И они много, много должны были потерпеть во время этой войны. И бросить их просто не вариант.

К. Затулин: Это я назвал первой причиной. Я назвал ее первой. Я сказал, что первая причина — потому что это наши обязательства.

А вторая причина как раз заключается в том, что в этом-то и главное достижение, — что если враг уходит с территории, которую он занимает, без того, чтобы быть выбит оттуда, то это значит, что он признает факт своего поражения.

Это вопрос – за кем Победа. Вот почему нам это важно. В конце концов, ведь при всей важности Славянска, Краматорска Россия может существовать, по идее, как государство без этих территорий. Но вопрос-то не в этом состоит. Вопрос в том, чтобы Специальная Военная Операция обрела свою Победу.

Д. Саймс: Согласен».

<…>

«К. Затулин: Ну, знаете, я обещал в начале программы, когда мы с вами беседовали, рассказать о своем впечатлении от только что просмотренного фильма. В интернете вышел фильм о де Голле, французского производства, но по американскому сценарию, он длится 2 часа 40 минут. Так вот, к моему большому удивлению, впервые о том, что Россия, — не Советский Союз, а Россия — воевала с Гитлером, упоминается на третьем часу показа, в 2 часа 15 минут. Вот в этот момент в первый раз в уста де Голля вкладывается фраза, что наряду, вообще-то говоря, с главным, с Америкой, с Англией, есть еще «героическое русское сопротивление».

Это очень любопытная версия того, что происходило в годы Второй мировой войны, и она очень характерна. И она очень характерна именно в тот момент, когда президентом Франции является такой псевдоголлист, как Макрон. На самом деле, внук, де Голля, как мы знаем, запрашивает у нас российское гражданство.

В фильме издевательство над историей. Я, конечно, только поддерживаю обращение к фигуре де Голля, оно многому могло бы научить и президента Франции, и Францию вообще. Но в таком варианте, в котором выходят фильмы, где показывается, что вообще Советский Союз не воевал во время Второй мировой войны: прошло несколько лет войны, дело подходит буквально до высадки в Нормандии, а за это время ни разу не говорится о том, что Советский Союз что-то делал. Всё делали американцы, все делали французы вместе с де Голлем или без де Голля. Все делали англичане, конечно. Вот они выстояли. А что касается России, то она просто отсутствовала.

С таким представлением о прошлом понятно, какое есть представление о настоящем и будущем».