Токаев уходит в Степь: Казахстан начал вторую конституционную реформу за четыре года

Константин Затулин: «В преамбуле к Конституции по-иному будет рассмотрен исторический путь республики. Это должно волновать нас больше всего».

Власти Казахстана намерены внести поправки более чем в 40 статей Основного закона. «Фактически мы намерены сделать шаг, сопоставимый с принятием новой Конституции», — заявил Касым-Жомарт Токаев в городе Кызылорда на заседании Национального курултая (высшего совещательного органа при президенте республики).

Изменения в Конституцию упразднят обе существующие палаты парламента: нижнюю (мажилис) и верхнюю (сенат), вместо них появится однопалатный Курултай, депутаты которого станут избираться исключительно по партийным спискам.

Новый парламент получит ряд полномочий: формировать Центральную избирательную комиссию и Конституционный суд, а также Высшую аудиторскую палату.

Структура, которая называется Национальным курултаем нынче, будет упразднена, равно как и Ассамблея народов Казахстана.

В общем, система власти станет более простой, понятной и управляемой президентом. Появится в Казахстане и вице-президент, однако он не будет иметь полномочий, которые позволили бы заменять главу государства.

Вице-президент будет представлять республику на международных форумах, а президента — в Курултае, при общении с НКО, выполнять другие персональные поручения главы государства.

Отдельно отмечается, что у Конституции Казахстана появится преамбула, в которой должны быть закреплены казахстанские национальные ценности, «незыблемые, сколько бы времени ни прошло».

В чём явные и тайные цели конституционной реформы Казахстана — «Свободной Прессе» рассказал депутат Госдумы, директор Института стран СНГ Константин Затулин:

— Токаев по-своему решает проблему политической преемственности, он не хотел бы оказаться в таком положении, в каком оказался его предшественник Назарбаев в результате событий 2022 года.

Между формально президентом Казахстана (с 2019-го, — «СП») Токаевым и первым президентом Назарбаевым, который продолжал осуществлять руководство или сам или через близких людей, возникли противоречия. Всё это привело к известному внутреннему конфликту, необходимости вмешательства ОДКБ и тому, что за этим последовало.

Безусловно, Токаев такого сценария хочет избежать. Он проводит изменения в парламенте, превращая его в однопалатный, отменяет Ассамблею народов Казахстана, которая на протяжении всего периода 90-х и двухтысячных годов подавалась, как свидетельство учёта многообразия и многонациональности, представлялась в качестве гаранта интересов меньшинств, в том числе и русского меньшинства (которое раньше не было меньшинством).

«СП»: Всё это происходит под лозунгом демократизации и расширения функций парламента. Казахстан действительно устремлён в парламентаризм?

— По официальной информации, речь идёт только о новых полномочиях по согласованию кандидатур в судебной области.

Разговора о том, чтобы персонально утверждать кандидатуры членов правительства, как это сделано в России, не идёт. Насколько я понимаю, передавать эти полномочия парламенту никто не собирается.

Вице-президента тоже фактически будет назначать сам президент Казахстана. Но факт появления этой должности, наверное, говорит о варианте наследования, который, возможно, Токаев хотел бы запланировать уже сейчас.

Можно вспомнить, что вице-президент в Казахстане, как и в России, уже был в начале пути. Но, как показывает опыт, вице-президент и его окружение могут превратиться в ещё один полюс во власти. Поэтому-то речь об избрании вице-президента в варианте Токаева не идёт: его будет утверждать парламент по представлению президента.

«СП»: Новая Конституция может дать Токаеву возможность пойти на новый президентский срок…

— Многие сомневаются в том, что Токаев выполнит своё обещание вновь не баллотироваться. Конституционная реформа может быть предлогом, чтобы изменить прежде заявленное намерение, вновь пойти на выборы и продолжить исполнение президентских обязанностей.

Такие предположения высказываются.

В любом случае то, что нас должно интересовать больше всего, — это заявление о том, что в преамбуле к Конституции по-иному будет рассмотрен исторический путь Казахстана, который теперь провозглашается наследником всех средневековых и даже более ранних формирований, существовавших в Степи.

«СП»: Переписывание истории ни к чему хорошему не привело другие постсоветские республики.

— Это — общее явление, когда ставшие независимыми республики на пространстве бывшего Советского Союза пытаются как бы продлить вглубь свою историю. А мы должны это оценивать с политической и исторической точки зрения.

С исторической точки зрения на такие фильмы, как «Томирис» (казахстанское кино о царице массагетов и её победе над устроителем персидской империи Киром Великим в VI веке до н. э. — «СП»), нужно смотреть как на фэнтези. То, что Томирис представляют древней казашкой — очевидное преувеличение, хотя и приятное для казахского этноса.

Гораздо болезненнее для нас те оценки советского прошлого, которыми и сам Назарбаев грешил, когда говорил, что Казахстан был наиболее пострадавшей в советский период республикой.

«СП»: До советского периода такой республики и вовсе не было.

— Казахстан прошёл через несколько этапов. Сначала это была автономия в составе Киргизской ССР, а в 30-е годы Казахстан сам обрёл форму союзной республики.

А до этого казахи оказались в составе Российской империи в результате того, что три казахских жуза (племенных союза — «СП») последовательно в неё вошли. Они испытывали сложнейшие взаимоотношения с соседями и искали защиты у России.

Сейчас не принято вспоминать в Казахстане, что Казахская ССР, как протогосударственная единица, возникла в период Советского Союза. На это там реагируют обидчиво. Естественно: раз Советский Союз нужно ругать, то как же можно признавать, что Казахстан в нем обрёл государственность?

Доходит до того, что ряд моих коллег, которые указывали на советские корни республики Казахстан, тут же становились запрещенными к въезду «казахофобами».

Не хотят вспоминать там и о том, что именно в советские годы Казахстан стал индустриальным, затем стал объектом подъёма сельского хозяйства — Целины.

Сотни тысяч людей со всего Союза в этом участвовали — далеко не только казахи. Эта сторона истории как-то не очень соответствует образу наиболее пострадавшей союзной республики.

Замечу, что активизировались, особенно — в интернете Казахстана, радикальные националисты. Они, например, выступают за реабилитацию казахских коллаборационистов, которые в ходе Великой Отечественной войны сотрудничали с гитлеровцами под крылом СС.

Отчётливо звучат призывы к тому, чтобы Казахстан дистанцировался от России. Не всегда реакция политической элиты республики на эту дискуссию нам кажется адекватной.