Большая игра. Часть 3. Выпуск от 26.01.2026

Актуальная информация о ходе военной спецоперации России на Украине. В Абу-Даби прошли трехсторонние переговоры представителей США, России и Украины по урегулированию украинского кризиса.

Специальный представитель Государственной Думы РФ по вопросам миграции и гражданства, первый зампред Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками, директор Института стран СНГ Константин Затулин в программе «Большая игра»:

К. Затулин: Прежде всего хочу заметить, что эти переговоры, первые переговоры с 2022 года, в которых участвует и российская, и украинская сторона. Но отличие их от переговоров в 2022 году, — если помните, они были в Минске, они были в Турции на первом этапе Специальной Военной Операции, — заключается в том, что американцев там не было. И не было давления в пользу этих переговоров со стороны американской администрации. Была совсем другая администрация, администрация Байдена, она скорее была заинтересована в том, чтобы наоборот война продолжалась и расширялась. Сейчас ситуация в этом плане поменялась. Это первое отличие переговоров 2026 года, таких трехсторонних, от переговоров 2022 года, которые были то ли двусторонними, то ли многосторонними с участием турецких хозяев этой встречи. Но уж во всяком случае американцев там не было.

Еще два обстоятельства, как минимум, которые я должен подчеркнуть. Во-первых, важно то, что в данном случае разговаривали уже разбившись на различные группы, насколько нам известно, по, видимо, конкретным вопросам, разным проблемам. То есть это продвижение с точки зрения технологии переговоров. И, наконец, очень важно с политической точки зрения, что никакой Европы там не было. Вот той Европы, которая усиленно навязывает себя на приставной стульчик, на какой-нибудь другой стульчик, чтобы влиять и, естественно, влиять в определенном направлении. Ее там не было.

Возможно ли достижение результатов? Но, конечно, вести переговоры, заведомо не желая результатов, это довольно странная затея. Я не исключаю, конечно, что каждый участник переговоров, это точно совершенно и мы, и Украина, по-своему воспринимает то, к чему они стремятся. Вот Украина, понятно, стремится к тому, чтобы не допустить победы России, не допустить выполнения условий России. Россия стремится к тому, о чем уже было сказано ранее.

Основным кажется сегодня несогласие по территориальному вопросу. Хотя я бы заметил, что есть целый ряд других вопросов, которые не менее важны. Например, что будет на Украине после того, как будет достигнуто мирное соглашение. Это что, будет по-прежнему репрессивное государство по отношению ко всему русскому? Языку, церкви, истории и так далее? Или же нормы, на которых мы настаивали, будут отслеживаться?

Для нас это очень важно. Но это как бы не на поверхности, не на первом крае сегодняшних обсуждений. На первом крае это вопрос о территориях. Зеленскому… Ну, есть разные расчеты, но я так понимаю, что он удерживает 12% территории бывшей Донецкой области, Донецкой народной республики. Вот он цепляется за это, потому что ему важно, прежде всего, внутриполитически доказать, что он ничего не сдаст из того, что он на сегодняшний день имеет. Но с каждым днем он имеет все меньше. И Украина тоже. И на это тоже обращают внимание, в том числе, американские представители, что «Не хочешь протягивать руку, протянешь ноги», — известная фраза из «12 стульев».

Поэтому мне кажется, что в этом смысле альтернативы переговорам нет с точки зрения достижения результата. Но при этом, это известно, мы говорим, что пока этого результата нет, продолжается Специальная Военная Операция.

<…>

Д. Саймс: Когда я думаю о подходе России к переговорам, я вспоминаю очень важное изречение, заявление неформальное Евгения Максимовича Примакова, когда его сделали главой службы внешней разведки. И он тогда сказал своим коллегам, что он никогда не будет говорить неправду. Он сказал, что он не всегда сможет сказать всю правду, но вот неправду он говорить не будет.

Я пытаюсь тоже руководствоваться этим принципом на программе. И я могу вам сказать с полной определенностью, я глубоко убежден, что российское руководство честно заинтересовано в мире на Украине. Я говорю это и по анализу поведения российского руководства, я говорю это на основе разговоров с военными, и вы, я знаю, имеете хорошие контакты с представителями российской власти. И у меня четкое впечатление, что все заинтересованы в успехе переговоров. По этому поводу, мне кажется, ни у кого не должно быть сомнений. По крайней мере, легитимных сомнений.

К. Затулин: Я хотел бы при этом отделить власть от интернета. В интернете могут высказывать самые разные точки зрения. Но ответственные люди понимают, что да, это необходимо.

Д. Саймс: Ответственные люди понимают, что это необходимо. С добавлением к этой фразе: что необходимо попытаться договориться. Что необходимо честно попытаться договориться. Что подойти даже к этим переговорам творчески. Но, конечно, если другая страна абсолютно не заинтересована в любом реально возможном соглашении.

К. Затулин: Я бы не сказал, абсолютно не заинтересован.

Д. Саймс: Вот я поэтому вас спрашиваю.

К. Затулин: Я считаю, что, конечно, есть заинтересованность этой стороны, самая корыстная заинтересованность. Например, для Зеленского важно: а что с ним будет? Это разве не заинтересованность его стороны? Безусловная заинтересованность. Им важно было вот сейчас в Давосе подмахнуть документ о 800 миллиардах, которые им обещали якобы, которые могут быть направлены на Украину. По-прежнему это важно. Они ведь живут за чужой счет, не за свой. Поэтому им это очень важно. И у них есть заинтересованности. Иначе бы они, конечно, в этом не принимали участие.

Другое дело, что Зеленского несет. Он чувствует, что наступает последний парад, и он, видите, в Давосе, в других местах, начал фонтанировать. И фонтанировать для того, чтобы потом у него во внутриполитическом плане была возможность сказать: «Вы знаете, я же боролся, я же вот говорил, я же настаивал. И так далее. Я боролся до последнего, но делать нечего». Вот так, я думаю, будет объяснено тогда, когда подойдет к реальному соглашению.

<…>

К. Затулин: Да, собственно говоря, Трамп делает такие попытки периодически. Вот на фоне развития, скажем, инициативы, духа Анкориджа, мы помним, в прошлом году вышло решение о санкциях в отношении Роснефти и Лукоила, которые вынуждают эти компании в срочном порядке распродавать свои активы. Только что объявлено, что наконец-то вроде бы снимается проблема с предприятием НИС, в которое мы вложили большие деньги. Но создали ситуацию американцы, которые потребовали от Сербии, чтобы она избавилась от российского актива. И Сербия несколько месяцев была в очень сложном положении из-за этого. То есть игра Трампа в доброго и злого следователя продолжается.

Но у меня есть определенное, — как я думаю, не только у меня, — представление о том, что действительно Трампу важно, чтобы он избавился от ответственности за эту войну, чтобы он ушел от того, чтобы продолжать безоглядно спонсировать киевский режим. Он, в общем, продемонстрировал это хотя бы тем, что он теперь продает оружие и так далее. Но это полшага. Полного шага еще не сделано.

И второе обстоятельство, которое тоже важно принимать во внимание: мы ведь должны посмотреть на все в глобальном контексте. Ведь одновременно с этим Трамп на всех континентах развивает свою дипломатию канонерок, силы и всего остального. Когда дело касается…

Д. Саймс: В том числе и против наших друзей.

К. Затулин: Абсолютно точно. Когда дело касается Гренландии, это как бы их дело, это уже достаточно ясно сказал Президент Путин. Мы можем за этим наблюдать и, может быть, даже злорадствовать по этому поводу, что проскальзывает.

Когда дело касается Венесуэлы, когда дело касается Ирана, когда дело в перспективе может коснуться Кубы, которую лишают сегодня доступа к венесуэльской нефти. 50% поступления нефти на Кубу из Венесуэлы. И явно собираются в этом плане ее принуждать к сдаче или капитуляции. Когда дело касается того, что Трамп, делая вид, что он не против России, одновременно проникает в Ближнее зарубежье. Армения, Азербайджан — предстоит визит Вэнса туда. Вызовы на ковер руководителей центрально-азиатских или среднеазиатских государств. Попытка на них повлиять.

Трамп уже пришел к общей с нами вроде бы точки зрения, что продвижение НАТО на Восток было триггером, спусковым крючком для начала конфликта с Украиной. Если бы Трамп был последовательным в этом отношении. Вот сейчас в Молдове президент республики собирается сдать свою страну Румынии. Если это произойдет, этот аншлюс…

Д. Саймс: И она румынская гражданка.

К. Затулин: И она человек с двумя паспортами. Ну так разве это не продвижение НАТО на Восток? Румыния — это член НАТО. И таким путем, если Молдова окажется в составе Румынии, НАТО продвинется за счет территории Молдовы на Восток. Уж, не говоря о том, что возобновится Приднестровский конфликт.

Со стороны Трампа слышим ли мы какие-то осуждения? Вчера, между прочим, в Гагаузии прошел митинг, на котором гагаузы взывали к Трампу и требовали, чтобы он вмешался наконец в дела Молдовы. Потому что гагаузов и их Автономию унижают, посадили их руководителей и так далее. «Трамп, обрати внимание!». Это все по-русски было написано на плакатах. Можно понять этих людей, потому что они тоже хотят, чтобы стандарты были одинаковые, а не двойные.

<…>

К. Затулин: Хочу сказать – это лишний повод поддержать хорошее мнение о Шрёдере, как о человеке более объективном и более серьезном, чем те, кто наследовали ему в должности канцлера Германии. Действительно, Владимир Владимирович Путин, если не ошибаюсь, в 2018 году в разговоре с одним только что заступившим на должность руководителем одной из стран СНГ сказал, что у него вообще-то есть в мире три друга, с которыми он делится, разговаривает не обязательно на двусторонние темы, но вообще по широкому спектру любых интересующих проблем. Это Герхард Шёдер, Сильвио Берлускони, на тот момент он был жив, и Роберт Кочарян. Вот трёх человек он тогда назвал, я знаю это совершенно точно.

Вот, к сожалению, правда все, что сказал Шрёдер по поводу того, что СДПГ и ХДС, на самом деле, увлеченные внутренней борьбой, на самом деле, уже давно вступили на эту опасную стезю осложнения собственных позиций Германии в мире, коллапса немецкой экономики. Это началось еще при Ангеле Меркель. Хотя Ангела Меркель выглядела как женщина достаточно опытная, но именно при ней было допущено то, что было допущено. То есть на самом деле лукавство с Минскими соглашениями, которые Меркель подписывала. После нее ложь усилилась. Потому что стало модно рассказывать, что «мы так и хотели на самом деле». Я уверен, что так не было в тот момент, когда она выступала вместе с Олландом в роли подписанта в Минских соглашениях. Они думали, что эта проблема действительно будет решена и решается в выгодном для Украины духе. Возврат Донецка и Луганска на особых условиях. Но потом, когда выяснилось, что Украина невменяема, а за Украиной в этом вопросе стоят Соединенные Штаты, Меркель сделала вид, что она с самого начала якобы была заинтересована только в том, чтобы дать Украине передышку и восстановить свою армию.

Вот, вступив на эту стезю лжи, ее продолжили следующие канцлеры Германии. А Мерц в этом отношении побил все рекорды. Они просто продолжают путь, который ведет к краху немецкую экономику. Это всем ясно, с учетом того, что в Германии происходит. И, к сожалению, на сегодняшний день другого нет, кроме отрывочных последних заявлений Мерца о том, что Россия европейская страна и что надо это тоже учитывать. Это, знаете, такие вот попытки уже после всего, что было сделано, как-то немножко смягчить то впечатление, которое произвела новая политика Германии на российское руководство. Россия поняла, что с Германией никакие диалоги, которые были начаты в свое время, не работают. Потому что политический класс Германии дал себя увлечь совсем другими интересами. И сработал, на самом деле, против самих себя.

Вот можно спорить: Великобритания, преследуя свои цели и выступая застрельщиком продолжения войны, поиска новых союзов, создавая проблемы России, она, так сказать, полностью отдает себе отчет в том, что эта роль ей нужна? Но то, что Германия выстрелила себе в ногу со своей политикой, это абсолютно точно. И в этом плане, конечно то, что сказал Шрёдер, — это горькое признание того, что сегодня происходит в немецкой политике.