Большая игра. Специальный выпуск от 18.01.2026

В студии Дмитрий Саймс и эксперты рассуждают о сути глобальных процессов в мировой политике. Кто и какие интересы преследует в Иране? Зачем на самом деле Соединенным Штатам нужна Гренландия? Что ждет Венесуэлу и ее президента Мадуро? И как отреагирует Европа на все происходящее?

Специальный представитель Государственной Думы РФ по вопросам миграции и гражданства, первый зампред Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками, директор Института стран СНГ Константин Затулин в программе «Большая игра»:

К. Затулин: Дело неблагодарное прорицать исход и сроки завершения Специальной Военной Операции. Хочу вам сказать откровенно, я полагал, что военные действия и возможность достичь урегулирования могут быть достигнуты к концу прошлого года. Но надо сказать спасибо в кавычках Европе, чехарде в команде самого Трампа. Этого не было сделано. И сейчас формируются слагаемые возможного этого мирного регулирования. Сложатся они как лего, в конструкцию, или нет, на этот вопрос до конца никто не может ответить. Но мы видим, что они существуют.

Во-первых, поведение американской администрации, которая имеет теперь другие цели, и это воздействует в том числе на Европу, которая вынуждена делать свои заявления. Во-вторых, это деградация возможностей политических на самой Украине.

Конечно, нужны дополнительные усилия с нашей стороны. Мы от этого никуда не денемся, как на военном, так и на дипломатическом фронте. Но окно возможностей, – как мне кажется, – до лета этого года. Потому что дальше, как мы выяснили, Соединенные Штаты вступают совсем в другой период, период предвыборной борьбы, и здесь уже сложно будет рассчитывать на то, что администрация Соединенных Штатов будет совершенно свободна в своих действиях. Если исходить из того, что она все-таки хочет, на самом деле, прекращения этих военных действий ради того, чтобы переключиться на другие фронты и на другие территории. Для того, чтобы не допустить сближения России с Китаем, с Индией и так далее.

<…>

К. Затулин: Я хочу сказать, что мне кажется, Британия не хочет отказаться от поисков новой роли после той глупости, которую умные британцы сделали, выйдя из Евросоюза. Они вот за это время противостояния с Россией волшебным образом теперь вновь восстановили местоимение «мы», когда говорят про Европу. Хотя они к «мы» уже не имеют прямого отношения, если говорить про Европейский Союз. Они хотят эту роль увидеть, как раз в организации борьбы и в союзе с теми, кто готов расчленять Россию. Вот в чем, собственно говоря, их дополнительный интерес и энтузиазм. В том, чтобы, выйдя из Европейского Союза, вновь восстановить какие-то имперские возможности, манипулируя тем, что плохо лежит, как они считают, на Ближнем Востоке, в России, на Украине, еще где-то. Вот откуда их энтузиазм. И, собственно говоря, это и подталкивает их к тому, чтобы быть впереди планеты всей в своих заявлениях или действиях, когда дело касается Украины.

Д. Саймс: Вы хорошо знаете, что представляют собой украинские политики. Особенно интересна сейчас фигура Кирилла Буданова, нового главы администрации президента Украины. И сейчас он как главный переговорщик Зеленского приедет в Соединенные Штаты. Я правильно понимаю, что Буданов непосредственно руководил диверсиями и террористическими актами против России?

К. Затулин: Ну по должности совершенно точно, ведь мы же знаем, какую должность он прежде занимал.

Д. Саймс: Он был главой военной разведки.

К. Затулин: Он был главой военной разведки и не скрывал своего участия. И бахвалился, и пиарился, и зарабатывал на этом очки в определенном политическом сегменте на Украине. Стал рассматриваться как кандидат на смену самому Зеленскому. Ход с его назначением, может быть, призван купировать эти надежды.

Но я-то, честно говоря, думал, что вы спросите меня про Тимошенко, потому что я с Будановым лично не знаком. Вот с Тимошенко-то я знаком четверть века. И могу сказать, что то, что сейчас разыгрывается на Украине во внутриполитическом плане, это, конечно, – в этом случае надо ей поверить на слово, – зачистка политического поля. А значит, это политическое поле готовится к тому, чтобы все-таки в какой-то перспективе, ближней или дальней, прошли те самые выборы. Вот это сейчас является нервом внутренней ситуации на Украине. Обострение всякого рода политических конфликтов между властью, Зеленским и оппозицией и внутри власти, между отдельными соратниками Зеленского, такими как Ермак или Арахамия. По крайней мере, вот мэр Киева заявил, что за все четыре года войны он ни разу не встречался с президентом. Я говорю о Кличко. Кличко, как известно, немецкий кандидат.

Д. Саймс: Это невероятно.

К. Затулин: Но это вообще фантастика. То есть город, столица, в которой сам глава государства пребывает, – и в это время, во время военных действий, атак и всего остального, – он не встречается с мэром.

То есть мы видим, что здесь достаточно глубоко пошел раскол, и сейчас Зеленский предпринимает целый ряд шагов. Вот он вызвал Залужного, с ним беседовал. Возможно для того, чтобы фактически купировать возможность эффективного выступления кого-либо из оппозиционных лидеров на предстоящих выборах, которые когда-нибудь в ближайшее или более позднее время, но обязательно должны будут пройти. Иначе просто Украина выйдет за все возможные красные линии.

<…>

К. Затулин: Я немного запутался с военными контингентами НАТО, где они больше востребованы: на Украине или в Гренландии? Мы знаем, что уже масштабная высадка контингента НАТО в Гренландии произошла: целых 30 человек туда прибыли. Мне кажется, что Владимир Зеленский пытается притормозить неизбежное и, в общем, говорит то, что можно было бы, может быть, обсуждать или говорить, или слушать, или верить этому во времена Байдена, или периодических качелей вокруг урегулирования на Украине. Сейчас очевидно то, что было сказано Песковым и только что процитировано: интерес Европы или проблемы Европы возросли в связи с гренландским вопросом, пошлинами, которые налагает Трамп на своих ближайших союзников по НАТО. Время ускользает от Зеленского. Поэтому-то он и замещает всю эту пустоту вот этими заявлениями о переговорщиках, которые куда-то поедут и так далее, что-то скажут. На самом деле, это факт, что даже европейские лидеры теперь в новой обстановке вынуждены колебаться между ритуальными заявлениями о поддержке Украины и необходимостью заявлять об этом в приложении к вопросу о Гренландии. Теперь они это говорят в связи с Гренландией: «Вот мы будем защищать суверенитет Гренландии и Дании, так же, как мы выступаем за суверенитет Украины, за ее право решать, что ей должно и что не должно принадлежать».

Это все уходящая натура. Но на самом деле, ситуация, конечно, остается по-прежнему сложной. Конечно, мы ведем борьбу, и борьба эта сегодня ведется с врагом на всех фронтах, в том числе и на дипломатическом. Очевидно, что решающего перелома, прорыва пока нет. Мы его ждем, мы на него надеемся.

Но лучше всех охарактеризовал, как мне кажется, ситуацию с вооруженными силами Украины новый министр обороны Украины, который при утверждении огласил цифры: 2 миллиона уклоняющихся от призыва, 300 тысяч дезертиров. И так далее, и так далее. Он вынужден был это сказать, чтобы с самого начала обозначить, что он получает в наследство от предыдущего министра, для того, чтобы к нему затем не было претензий.

Вот в этой ситуации сегодня Украина находится. И обращать внимание или верить заявлениям Зеленского, на самом деле, мне кажется, не стоит. Россия продолжает контакты с администрацией Соединенных Штатов вокруг урегулирования на Украине, ожидает здесь приезда представителей Трампа. Это все так. И, безусловно, разговор по-прежнему идет вокруг тех условий, которые Россия выставила. При этом

Россия, хочу заметить, идет навстречу в тех случаях, когда это возможно. Например, сейчас обе стороны договорились о том, чтобы Запорожская атомная электростанция оказалась защищена от всяких нападений. Это, прежде всего, требования к украинской стороне, потому что мы сами, понятное дело, на Запорожскую АЭС, которая под нашим контролем, не нападали. А они время от времени это делали и рисковали. в том числе безопасностью Европы и всего мира в случае с атомной электростанцией. Я так думаю, американской администрации, на данный момент там ремонтные работы и запрещены вообще какие-либо атаки на Запорожскую АЭС предпринимать. Это позитивный сигнал.

Д. Саймс: Зеленский также сказал, что почти все между Соединенными Штатами и Украиной уже согласовано, и что в ближайшее время американские переговорщики поедут в Москву, и там они будут продвигать, выступать совместной с Украиной позицией по поводу этого знаменитого плана мирного регулирования «Десяти пунктов». Я позвонил осведомленному источнику в Вашингтоне, и он мне сказал, что вполне возможно, у Зеленского есть информация, которой нет у американского Белого дома, но пока до согласования общей позиции весьма далеко. И, конечно, чтобы ни было согласовано, это будет представлено России как предложение, как вариант для того, чтобы получить российскую реакцию.

К. Затулин: Ну вот Зеленский никак не может привыкнуть к тому, что не имеет никаких оснований не имеет для ультиматумов. Ведь всякие его предложения выглядят как ультимативные требования: он рассуждает о возвращении к границам 2014 года, 1991 года. Это абсолютно оторвано от реальности. И в этом смысле лучший свидетель, который, наверное, в курсе всего этого, – президент Трамп, – который заявил о том, что как раз Зеленский сегодня препятствует мирному режиму.

<…>

К. Затулин: Я просто хочу сказать, что, безусловно, то, что произошло в Иране или происходит в Иране, это не конец истории. То, что сейчас эти волнения утихли. Конечно, революции никогда не происходят в условиях, когда для этого нет определенных внутренних причин. И за годы существования сегодняшние власти Ирана, как днище всякого корабля, обросли разного рода ракушками: экономическая политика, накопленный эффект от санкций и все остальное.

То, что Трамп не нанес в этот момент удар по Ирану, ну, уже было сказано, – он просто не был к этому готов. Не был готов американский флот, американские вооруженные силы.

Кстати, на мой взгляд, в этом случае Нетаньяху тоже к этому не был готов на эти удары. Потому что у Нетаньяху впереди выборы, и он очень боится ответных ударов Ирана по Израилю, что было уже продемонстрировано. Как раз здесь у них есть расхождение.

Но нет сомнений, что США и Израиль ненавидят режим в Иране. И это лишний повод для того, чтобы мы в этой ситуации сделали все для нас возможное для того, чтобы Иран поддержать. Вот я полагаю, что не только заявления, но и, например, финансовый кредит, который мы могли бы дать Ирану в этой сложной экономической ситуации.

Это мне напоминает ситуацию первой русской революции, когда Николая II спасли французские банкиры, предоставившие кредит, по сути, на подавление революции. Чем для России и для Китая не повод задуматься о том, чтобы дать в этот момент помощь? И Ирану, и Кубе, кстати, которая является следующей целью.

То, что нас, мне кажется, всех беспокоит, и американцев тоже. Тех, которые сегодня на самом деле высказывают свои сомнения в политике Трампа. Это формы и методы, к которым он прибегает. Формы и методы. Потому что они могут быть согласны с борьбой с преступностью, с миграцией нелегальной и так далее. Но формы и методы нас смущают. И нас смущают.

Д. Саймс: Вообще-то формы и методы, как говорят в таких случаях: «Цель не оправдывает средство», средство на каком-то этапе начинает определять цель.

К. Затулин: Вот перед нами стоит вопрос, что несет с собой политика Трампа в глобальной перспективе?

Трамп никакой не сторонник многополярного мира, это очевидно. Он пытается восстановить доминирование Америки. Но одно дело, он ищет свою сферу влияния: Западное полушарие, доктрина Донро. Но как бы признает, что есть и другие сферы влияния.

Другое дело: такое впечатление, что на данный момент он вездесущ и считает, что сфера влияния Соединенных Штатов — это весь мир. И не признает, что кто-то может иметь какие-то другие интересы. Китай в Тайване, мы на постсоветском пространстве.

Ведь дело не только в Украине, – в Закавказье, в Средней Азии, куда тоже проникают американцы и тоже пытаются переориентировать эти страны. Вот это конфликт. Будет ли это прологом к признанию сфер влияния?

«Сферы влияния» – устарелый термин. Много раз нас политологи высмеивали, что это все устарело. Но все восстановлено теперь. И вот это, мне кажется, важно в связи с Ираном понимать: потому что Иран — это наш коридор Север-Юг. Мы должны понимать, что он должен устоять вопреки всем тем намерениям, которые есть, и проблемам, которые на самом деле в Иране тоже существуют.