Поделиться


 Согласен на обработку персональных данных. Политика конфиденциальности

Оставить наказ кандидату

Выберите округ:


 Согласен на обработку персональных данных. Политика конфиденциальности

Написать письмо депутату

Выберите округ:


 Согласен на обработку персональных данных. Политика конфиденциальности

«Чиновники считают лишними едоками»

Источник: РИА Новости

Президент России Владимир Путин заявил о необходимости либерализовать все, «что связано со сферой приобретения российского гражданства». Так глава государства в ходе прямой линии ответил на вопрос переселенцев с Донбасса. А пока тысячи беженцев из Донецкой и Луганской областей пытаются устроиться в стране, которую считали и считают своей родиной. Для некоторых преодоление бюрократических препон стало вопросом жизни и смерти в буквальном смысле слова. РИА Новости разбиралось, как живут в России выходцы из Донбасса и почему соотечественникам так трудно возвращаться на родину.

Елена Постоева уезжала от войны два раза. Первый — летом 2014-го, когда снаряды рвались в окрестностях ее родного Стаханова. Елена отправилась к родственникам в Подмосковье переждать бои. Потом вернулась, жить хотела там, где выросла, и работать там, где работала, — на заводе ферросплавов.

Но продолжение «антитеррористической операции» (АТО, так в Киеве называют боевые действия в Донбассе) буквально выгнало ее из дома. Квартиру Елены, как она сама говорит, «посекло осколками» в январе 2016-го. «Выбило рамы, внутрь залетело. Восстановить у меня возможности не было, да и как жить, когда к тебе домой «прилетает»? Опасно это. Сама бы, может, и осталась, но у меня дочка и мама. И решила: все, уезжаю», — рассказывает она.

На жизнь в России Елена не жалуется. «Хорошо приняли. Большое спасибо школе 793. Отнеслись с пониманием, дочку сразу взяли. Сама, чтобы работать, оплачиваю патент — ежемесячно 4300 рублей. Врачи, поликлиники… Вот со справками для дочки сложно. Но в целом не обращаемся к врачам, к счастью», — говорит она.

Постоева хочет, чтобы гражданство получила ее дочь: «Обратно нам уже не вернуться. Дочке расти и учиться здесь. Да и у нас с мамой перспективы…» Перспективы, о которых не говорит Елена, — это пенсия. Для ее матери прямо сейчас — по возрасту. И для нее самой в будущем — теперь Елене до пенсионного возраста предстоит работать в России.

Работой Елена довольна, ее ценят. Но не секрет, что работодатели предпочитают сотрудников с российскими паспортами. Об этом знают те, кому не так повезло с трудоустройством. Попытки получить российское гражданство Елена предпринимала. Пока безрезультатно, не прошла по квоте на РВП (разрешение на временное пребывание).

Комбат донецкого ополчения Вадим Погодин с позывным Керчь командовал одноименным батальоном в Донбассе, а летом 2017-го был арестован по решению судьи Ялтинского городского суда. Его выдачи требовал официальный Киев. Погодину вменяли в вину расстрел 16-летнего украинского националиста Степана Чубенко.

«По делу Погодина мы обращались в нашу Генеральную прокуратуру, доказали, что его преследуют по политическим причинам, а уголовное дело состряпано, — говорит глава Союза политэмигрантов и политзаключенных Украины Лариса Шеслер. — Киев поступает умно: он предъявляет тем, кого преследует, обвинения по общеуголовным, не политическим статьям. А по Минской конвенции о правовой помощи 1993 года Россия вроде как обязана выдавать в таких случаях. При этом Киев никого и никогда не выдает под любыми предлогами».

Шеслер вспоминает, как приходилось спасать людей от украинских силовиков. «Мы требуем от Украины: раз она предъявляет обвинения, пусть представит доказательства, и людей судит российский суд, но доказательств нет. А пока приходится каждый раз объяснять, что с человеком просто хотят расправиться. Воевавшего в Славянске ополченца Антона Ларкина (Белку) отстояли с помощью общественных организаций и СМИ. Он якобы угнал машину. Ополченец Сергей Сапожников ожидает экстрадиции, его обвинили в разбойном нападении, перечислять я могу долго», — говорит глава Союза политэмигрантов и политзаключенных.

По ее мнению, следует пересмотреть международные обязательства Москвы. «Эти договоры заключались в другое время, при другой политической обстановке», — напоминает она.

Погодин, за освобождение которого боролись многие организации, теперь сам хлопочет о судьбе товарищей. Он также вспоминает случаи, когда у ополченцев возникали проблемы с легальным статусом в стране или российским гражданством. «В моем подразделении был командир разведгруппы. До войны (боевых действий в Донбассе. — Прим. ред.) проживал в Севастополе, принял участие в «русской весне» в Крыму, на постах стоял, награжден ведомственной медалью Минобороны «За возвращение Крыма». Как полыхнуло на Донбассе — поехал туда. Прошел все сложные точки: Карачун, оборона Донецка, дебальцевский котел», — перечисляет Погодин.

Но теперь боевой товарищ комбата Керчи не может получить российское гражданство. «Гражданство всем давали автоматом — тем, кто находился на территории полуострова на момент референдума. Товарищ мой находился, но прописки у него не было. Раньше суды принимали показания свидетелей и справку от участкового. Теперь такой практики нет, суды отказывают. И что ему делать? На работу толком не устроишься, есть угроза выдачи украинской стороне. А должностные лица разные попадаются. Можно вспомнить того же Коржа — ополченца Сергея Коржова, ему просто порвали справку о временном убежище на территории России. И они в ожидании участи до сих пор под стражей», — приводит пример комбат.

И вспоминает историю еще одного товарища: «Он в украинском МВД служил. После Майдана кто куда: кто — в Россию, кто — домой, на коленях прощения просить, он поехал в Донбасс — защищать. У него все еще проще — подпорчен паспорт. И все — документы на легализацию подать не может, паспорт ему на Украине никогда не восстановят. Ему там суд уже вынес приговор».

Первый зампред комитета Госдумы по делам СНГ Константин Затулин — один из инициаторов законопроекта, который должен упростить получение гражданства России. «Проблема есть в силу чрезвычайной усложненности процедур, которые по недоразумению называются упрощенными, — объясняет парадоксы законодательства парламентарий. — Выдвигается целый ряд нереальных требований к соискателям гражданства. Например, до середины 2017-го требовалась справка о выходе из гражданства Украины. Хотя многие граждане России имеют и второе, и третье гражданство. Эту справку мы с большим трудом отменили, но только для граждан Украины».

Осталось другое условие: надо быть выходцем из Российской империи, Советского Союза или их потомком по прямой восходящей линии. «Именно так и предлагал президент в 2012 году, но депутаты в 2014-м добавили «только в современных границах Российской Федерации», — продолжает Затулин. — Исходя из этого примерно половина тех, кто мог бы обратиться по вопросам гражданства, этого сделать не могут. Люди живут за границами современной Российской Федерации в третьем поколении. При этом они не перестают быть русскими, русскоязычными и так далее. А если вы в третьем поколении живете там, вы справок не найдете: войны, перемещения людей, уничтоженные архивы».

Депутат объясняет, что жителям постсоветских республик не всегда доступен и такой путь к гражданству, как программа добровольного переселения соотечественников. «Она превратилась в рекрутинг трудовых ресурсов. Ее отдали на откуп регионам, именно они платят за обустройство, берут обязательства перед теми, кого привлекают. Соответственно, они вербуют тех, кто им нужен, например, врачей. А тем, кто им не нужен, скажем инженерам, отказывают, будь они хоть трижды соотечественниками. Эта программа не позволяет вместить всех желающих, она не работает в полном объеме, не удовлетворяет всех потребностей», — поясняет парламентарий.

О причинах странностей в политике по привлечению соотечественников Затулин говорит жестко и прямо: «Правая рука не знает, что делает левая, — несовпадение позиций, нестыковка программ, замшелые представления о существе дела и отсутствие, на мой взгляд, у некоторых элементарного сочувствия к людям».

«Их рассматривают как лишних едоков, тех, кто разорят нашу пенсионную систему. Это выдумка — среди переселяющихся всего шесть процентов пенсионеров. Остальные — трудоспособные, они могут платить налоги и сами зарабатывать себе на жизнь», — резюмирует он.

По данным управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, с начала 2014-го по август 2017 года о предоставлении убежища российские власти попросили около 430 тысяч граждан Украины. В марте 2017-го заместитель председателя Совета Федерации Юрий Воробьев сообщил, что Россия приняла два с половиной миллиона беженцев с Украины.

Антон Лисицын

/